В тот день я зашла в магазин игрушек со своим четырёхлетним сыном и всего через несколько минут оказалась в самой неловкой ситуации за всю свою жизнь. Мой сын стоял перед красной игрушечной машиной, громко плакал и требовал, чтобы я немедленно купила её ему. Когда я отказалась, он начал топать ногами по полу, а затем внезапно повернулся к полкам и стал бросать игрушки на пол. Несколько игрушек разбились. Все смотрели на нас. Я сердито схватила его за руки и накричала на него. Но вдруг сын произнёс одну фразу, после которой я замолчала. К нам подошёл сотрудник магазина и потребовал оплатить повреждённые товары. В тот момент мне хотелось лишь поскорее уйти оттуда. Но когда из кармана моего сына выпал маленький сложенный листок бумаги, я поняла, что всё это время не замечала самого главного.
— МАМА! Я ХОЧУ ЭТУ МАШИНУ! КУПИ МНЕ ЕЁ!
Крик моего сына разнёсся по всему магазину игрушек.
Он стоял между разноцветными полками, его лицо покраснело от плача, а по щекам катились крупные слёзы.
Я уже трижды пыталась объяснить ему, что сегодня мы не будем покупать игрушки.
— Арам, хватит. Перестань плакать. Я уже сказала тебе нет.
Но мой сын закричал ещё громче.
— НЕЕЕТ! Я ХОЧУ ЭТУ МАШИНУ!
Он показывал пальцем на большую красную машинку с дистанционным управлением, стоявшую на верхней полке.
За четыре года материнства я видела немало детских истерик, но никогда прежде мой сын не вёл себя подобным образом.
И именно в тот день, когда весь магазин смотрел на нас, я потеряла терпение.
А ведь всё началось всего полчаса назад.
Тем утром я отвела Арама в торговый центр, чтобы купить ему новую обувь.
Старые ботинки стали ему малы, и новые были нужны уже довольно давно.
Мне было тридцать два года, и последние несколько месяцев почти всё своё время я делила между работой, домашними обязанностями и заботой о сыне.
Отец Арама, Давид, уже три месяца работал в другом городе.
Он трудился в строительной компании и редко имел возможность приезжать домой.
Наш сын ужасно по нему скучал.
Почти каждый вечер он спрашивал:
— Мама, когда папа вернётся домой?
Я всегда старалась отвечать спокойно.
— Скоро, милый.
Но даже я сама не знала точно, когда это произойдёт.
На той неделе Давид позвонил и пообещал, что обязательно приедет к нам в воскресенье.
После того звонка Арам каждое утро спрашивал, какой сегодня день недели.
Я даже не подозревала, что всё это будет связано с тем, что позднее случилось в магазине игрушек.
Купив обувь, я уже собиралась возвращаться домой.
Но когда мы проходили мимо магазина игрушек, Арам остановился.
— Мама, можно мы немного посмотрим?
Я взглянула на часы.
— Только пять минут.
Он радостно захлопал в ладоши и, держа меня за руку, вошёл в магазин.
Магазин был большим и ярко освещённым.
На полках стояли куклы, плюшевые медведи, роботы и игрушечные машинки всевозможных цветов.
Сначала Арам вёл себя спокойно.
Он рассматривал игрушки, задавал вопросы и улыбался.
Затем внезапно остановился.
Его взгляд замер на верхней полке.
Там стояла большая красная машинка с дистанционным управлением.
— Мама, смотри!
Я подошла ближе.
— Очень красивая.
— Я хочу эту!
Я посмотрела на ценник.
Машинка стоила больше, чем мы могли позволить себе потратить на той неделе.
— Арам, милый, сегодня мы не можем её купить.
Улыбка исчезла с его лица.
— Но я хочу!
— Я знаю, милый. Но сегодня мы купили тебе новые ботинки. Машинку купим в другой раз.
Он начал беспокойно переминаться с ноги на ногу.
— Нет! Сейчас!
Я попыталась отвлечь его внимание.
— Пойдём домой. Там тебя ждут другие машинки.
Но мой сын не сдвинулся с места.
Через несколько секунд его глаза наполнились слезами.
— Мама, пожа-а-алуйста!
— Нет, Арам.
Как только он услышал это слово, сразу начал громко плакать.
Сначала он просто всхлипывал.
Затем принялся сердито топать ногами.
Две женщины, стоявшие неподалёку, обернулись.
Я почувствовала, как моё лицо заливает краска стыда.
— Арам, возьми себя в руки!
Но он заплакал ещё сильнее.
— КУПИ МНЕ ЕЁ!
— Я сказала нет! Мы идём домой!
Я протянула ему руку.
Он отстранился.
В следующую секунду он повернулся к соседней полке.
Прежде чем я успела его остановить, он схватил две коробки с игрушками и бросил их на пол.
Раздался громкий стук.
Одна из коробок открылась, и маленькая игрушечная машинка покатилась по плитке.
— АРАМ!
Но мой сын уже полностью потерял над собой контроль.
Он толкнул стоявший рядом лёгкий выставочный стенд.
Несколько коробок упали.
Две пластиковые игрушки разбились.
Люди остановились и начали смотреть на нас.
Кто-то удивлённо вскрикнул.
Другая покупательница отошла подальше, держа своего ребёнка за руку.
Я посмотрела на игрушки, разбросанные по полу.
Затем перевела взгляд на сына.
— Что ты делаешь?! Немедленно прекрати!
Я взяла его маленькие руки, чтобы он не мог бросать другие игрушки.
Он продолжал плакать.
— Я ХОЧУ СВОЮ МАШИНУ!
— Хватит! Ты видишь, что натворил?
Мой сын внезапно перестал вырываться.
Он посмотрел на меня таким взглядом, какого я никогда раньше у него не видела.
Затем сквозь слёзы произнёс:
— Но папа не вернётся домой, если у меня не будет машинки.
Я замерла.
— Что ты сказал?
Он снова начал всхлипывать.
— Папа не вернётся…
Прежде чем я успела задать ещё один вопрос, к нам подошёл сотрудник магазина.
— Извините, пожалуйста, но вам придётся оплатить повреждённые игрушки.
Я сразу кивнула.
— Да. Я всё оплачу.
Сотрудник начал собирать коробки, упавшие на пол.
Арам стоял рядом со мной, опустив голову.
Он больше не кричал.
Лишь иногда тихонько всхлипывал.
Я почувствовала, как моя злость постепенно сменяется тревогой.
Почему он сказал, что его отец не вернётся домой без этой машинки?
Когда я наклонилась, чтобы поднять сына на руки, из кармана его шорт выпал маленький сложенный листок бумаги.
Я подняла его.
— Арам, что это?
Он попытался забрать листок из моей руки.
— Это моё.
— Хорошо, милый. Я просто хочу понять.
Мой сын немного помолчал.
Затем тихо сказал:
— Я нарисовал папу.
Я осторожно развернула бумагу.
Это был детский рисунок.
В левой части листа была нарисована красная машина.
Рядом с ней стояли три человека.
Один был высоким мужчиной, другой — женщиной, а между ними стоял маленький мальчик.
Наверху неровными детскими буквами было написано:
«ПАПА, ВЕРНИСЬ ДОМОЙ».
Я долго смотрела на рисунок.
— Арам, почему ты нарисовал машину?
Он вытер нос.
— Потому что папа её хочет.
— Кто тебе это сказал?
— Папа.
Я растерялась.
А потом вспомнила один разговор.
Несколько дней назад Давид разговаривал с Арамом по видеосвязи.
Наш сын показал ему свою старую игрушечную машинку, у которой сломалось одно колесо.
Давид шутливо сказал:
«Когда я вернусь домой, мы вместе выберем большую красную машинку и будем с ней играть».
Я не придала этому разговору особого значения.
Но Арам запомнил каждое слово.
— Папа сказал — красная машинка, — прошептал мой сын.
— Да, милый. Я помню.
— Значит, если мы купим машинку, папа вернётся домой, правда?
Я почувствовала, как мои глаза наполняются слезами.
Мой сын был убеждён, что наличие игрушечной машинки является условием возвращения его отца.
Для него это была не просто машина.
Она символизировала обещание поиграть с папой.
И он боялся, что если машинки не будет, это обещание так и не исполнится.
Я присела перед ним прямо в проходе магазина.
— Арам, послушай меня.
Он посмотрел мне в глаза.
— Папа вернётся к тебе независимо от того, будет у тебя эта машинка или нет.
— Правда?
— Да. Папа хочет увидеть тебя, а не игрушку.
Его губы задрожали.
— Тогда почему он ещё не вернулся?
Ответить на этот вопрос было гораздо труднее.
Я обняла его.
— Потому что сейчас он работает в далёком городе. Но это не значит, что он забыл тебя.
Арам уткнулся лицом мне в плечо.
— Я так сильно по нему скучаю.
— Я знаю, милый.
Мы просидели так несколько минут.
Тем временем сотрудник магазина вернулся и показал мне сумму, которую необходимо было заплатить за повреждённые игрушки.
Я заплатила.
Затем посмотрела на сына.
— Арам, теперь нам нужно кое-что сделать.
Он тревожно посмотрел на меня.
— Что?
— Ты должен извиниться перед сотрудником. Ломать игрушки было неправильно.
Он опустил глаза.
— Я злился.
— Я понимаю. Тебе было очень грустно, и ты сильно разозлился. Но даже когда мы злимся, нельзя портить чужие вещи.
Он немного подумал.
Затем подошёл к сотруднику.
— Простите, что я сломал игрушки.
Молодой сотрудник наклонился к нему.
— Спасибо, что извинился.
Арам молча кивнул.
Мы вышли из магазина.
В его руках не было новой игрушки.
Но свой маленький рисунок он крепко сжимал.
Мы сели на скамейку в более тихой части торгового центра.
Я достала телефон и позвонила Давиду.
Он сразу ответил.
— Привет, любимая. Как вы там?
Я немного помолчала.
— Давид, Арам ужасно по тебе скучает.
Затем рассказала ему обо всём, что произошло.
Давид долго ничего не говорил.
Когда он наконец заговорил, его голос звучал иначе.
— Дай телефон моему сыну.
Я переключилась на видеосвязь.
Арам увидел отца и сразу поднёс телефон близко к лицу.
— ПАПА!
— Мой маленький мальчик, почему ты плачешь?
— Я не смог принести тебе красную машинку.
Давид на мгновение замолчал.
— Какую машинку, милый?
— Ту, с которой мы должны были вместе играть. Я думал, если у меня её не будет, ты не вернёшься домой.
Мой муж глубоко вздохнул.
— Арам, милый, я возвращаюсь домой, чтобы увидеть тебя. Мне не нужна никакая машинка.
— Даже без машинки?
— Конечно. Я бы с удовольствием поиграл с тобой даже обычным мячом. Самое главное, чтобы мы были вместе.
Впервые за весь день Арам улыбнулся.
— Когда ты вернёшься домой?
— Если мой рабочий график не изменится, я буду дома в воскресенье вечером. Мама скажет тебе, когда мы будем точно знать.
Я была благодарна Давиду за то, что он не стал давать обещание, выполнение которого не мог полностью гарантировать.
Затем муж попросил Арама ненадолго передать мне телефон.
— Я понятия не имел, что он настолько серьёзно воспринял мои слова о машинке, — тихо сказал Давид.
— Я тоже.
— Наверное, мне нужно чаще с ним разговаривать. Не просто спрашивать, что он делал, но и пытаться понять, что он чувствует.
Я согласилась.
В тот вечер мы вернулись домой без новой игрушки.
Поначалу Арам был молчаливым.
Потом принёс мне свою старую сломанную машинку.
— Мама, мы можем её починить?
Я взяла машинку.
Одно колесо отсоединилось, но само по себе не было сломано.
Через несколько минут нам удалось закрепить его обратно.
Арам счастливо улыбнулся.
— Теперь я смогу играть с ней, когда папа вернётся.
Я обняла его.
— Конечно, милый.
Той ночью, когда Арам уснул, я долго размышляла о том, что случилось в магазине.
Я не пыталась оправдать его поведение.
Он испортил чужое имущество, и это было недопустимо.
Но я также поняла, что всё это время лишь пыталась заставить его перестать плакать, не стараясь понять, что скрывалось за его слезами.
Я видела рассерженного ребёнка.
Но не замечала маленького мальчика, который отчаянно скучал по своему отцу.
В воскресенье вечером Давид действительно вернулся домой.
Когда дверь открылась, Арам бросился к нему.
— ПАПА!
Давид опустился на колени и обнял сына.
Арам так крепко обвил руками шею отца, что мой муж долго не мог подняться.
Потом наш маленький мальчик внезапно вырвался из объятий и побежал в свою комнату.
Через несколько секунд он вернулся со старой игрушечной машинкой в руках.
— Папа, смотри! Мы с мамой её починили!
Давид взял игрушку.
— Как здорово! Давай поиграем!
Они сели на ковёр в гостиной.
Арам катил машинку к отцу, а Давид отправлял её обратно.
Я стояла в дверях и наблюдала за ними.
Мой сын был настолько счастлив, что, казалось, совершенно забыл о большой красной машинке из магазина.
Спустя некоторое время Давид спросил:
— Арам, ты всё ещё хочешь ту красную машинку?
Наш сын немного подумал.
Затем улыбнулся и ответил:
— Мы можем купить её потом, папа. Сейчас ты здесь.
Услышав эти слова, я отвернулась, чтобы они не увидели моих слёз.
На следующей неделе мы с Арамом снова пошли в тот же магазин игрушек.
На этот раз мы заранее обсудили наши правила.
Он знал, что может рассматривать игрушки, но в тот день мы ничего покупать не будем.
Когда мы вошли, Арам увидел ту же красную машинку.
Несколько секунд он стоял перед ней.
Затем взял меня за руку.
— Мама, смотри! Она всё ещё здесь.
— Да, милый.
Он улыбнулся.
— Она очень красивая.
Я ждала.
Но он ничего не потребовал.
Вместо этого спросил:
— Можно я отправлю папе фотографию?
Я сфотографировала машинку.
Арам очень обрадовался.
Когда мы уже собирались уходить, он заметил того самого сотрудника, перед которым извинялся в прошлый раз.
Он самостоятельно подошёл к нему.
— Сегодня я ничего не сломал, — гордо сказал мой сын.
Сотрудник улыбнулся.
— Вижу. Ты очень хорошо себя вёл.
Арам вернулся ко мне и взял меня за руку.
В тот момент я поняла, что наш самый трудный день мог стать ещё и важным уроком.
Не только для моего ребёнка.
Но и для меня.
Быть родителем — значит не только устанавливать правила и обозначать границы.
Иногда необходимо остановиться, даже если все вокруг смотрят на тебя, и попытаться понять то, что твой ребёнок ещё не умеет выразить правильными словами.
В тот день Арам вёл себя неправильно.
И ему необходимо было научиться отвечать за свои поступки.
Но я тоже кое-чему научилась.
За самыми громкими криками маленького ребёнка не всегда скрывается обычное упрямство.
Иногда за ними стоит страх.
Иногда — тоска по близкому человеку.
А иногда ребёнок отчаянно цепляется за самую обычную игрушку, потому что верит, что она каким-то образом поможет вернуть человека, которого он любит больше всех на свете.
В тот день мой сын разбил несколько игрушек в магазине.
Но когда мы вернулись домой, я поняла, что в его маленьком сердце скрывалось нечто гораздо более важное, чего я вовремя не заметила.
Он хотел красную машинку не просто для того, чтобы играть с ней. Он хотел, чтобы его отец вернулся домой, сел рядом с ним и больше не находился так далеко.
